Нота bene №72: 1-7 октября 2021

 10 Окт 2021г.    06:22:04     110

Обширный EP, аккумулирующий энергию; альбом, записанный на курорте под Питером; Весна как Прекрасная Дама на осенне-зимней пластинке; сборник интимных баллад от межконтинентального трио – в подборке лучших музыкальных релизов недели.
nb-72

Everyone You Know – Just for the Times

Дуэт, меняющий привычные рамки жанров, начиная от соула и заканчивая гаражным роком и рэпом, «Все, кого ты знаешь» - это братья Рис Киркби-Кокс и Харви Киркби. Они обладают энергией, чванством и дерзостью, которых очень не хватало в музыке прошлых поколений. Работая в направлениях присущих ранним «Plan B», «The Streets», «Chase + Status» и «Kano», дуэт выпускает свой долгожданный новый EP, процветающий и обширный альбом с 13 треками, которые стирают границы того, что именно составляет EP, микстейп или альбом.

Вступительный трек «Higher» сочетает в себе сразу все жанры: рок, гараж и соул. Это идеальное введение в эклектичный микс звуков, которыми парни будут потом пропитывать вас в течение 40 минут. Здесь есть и гипнотические треки с плавными, вводящими в транс звуками и галлюцинаторной атмосферой ("Charlie"). А «There for You», например, сплошь состоит из пульсирующих и энергичных хаус-ритмов и битов.

Светоотражающая цифра 18 показывает дуэту более мягкую и мелодичную пару. Мрачный «Your Tears» и нежная ода «Song for Remi». Гаражный же гимн «Flowers», отсылает сразу и к Jay-Z, и к Коннору МакГрегору, и к пинте «Stella».

«Just for the Times» - безупречный альбом, который знает, как аккумулировать энергию, и точно заставит толпы отскакивать от стен, когда дело дойдет до предстоящего тура банды. Примечательно, однако, что диск также не боится размышлять о более личной стороне пары, позволяя слушателям погрузиться в их мир с интимными, сокровенными моментами саморефлексии. Это похоже на первую захватывающую главу в славном и прекрасном путешествии дуэта мире музыки.

О группе:

Все, кого вы знаете, - это Рис и Харви, два брата из городов-спутников Лондона, на которых оказали влияние хип-хоп, панк и рейв 90-х, сумевшие после всего этого создать свой собственный звук и стиль. Музыкально на них повлияло все, от Фрэнка Синатры до Shy FX, от The Prodigy до Arctic Monkeys. Для братьев именно семья стала ключом к началу их музыкальных приключений. Отец участников дуэта, большой поклонник музыки, который, когда они росли, сильно увлекался джанглами и хип-хопом. Они впитали хип-хоп восточного побережья, который он играл, а также мелодии из растущих джунглей Великобритании и теперь создают одни из самых захватывающих музыкальных произведений в стране.

Их дебютный EP «Cheer Up Charlie» рассказывал о ситуациях и повседневной жизни молодых людей, живущих на окраине Лондона.

everyoneyouknow.co.uk

theperfecttempo.com

Сурганова и оркестр – Завтра

Лидер группы "Сурганова и Оркестр" в дни пандемии сумела записать новый альбом "Все будет. Завтра", релиз второй части которого "Завтра" вышел 1 октября.

- Как писалась музыка? Есть отличие от работы над предыдущими альбомами?

- Мы позволили себе творческий эксперимент... Все предыдущие альбомы создавались преимущественно на основе мелодических зарисовок, в основном моих, и некоторых музыкальных идей ребят (Дениса Сусина, Никиты Межевича, Валеры Тхая). А тут мы просто решили выехать за город – в прекрасное место Игора под Петербургом. Я очень люблю этот круглогодичный курорт, где зимой можно кататься на сноуборде и горных лыжах, учиться этому, а летом кататься на велосипедах, купаться. Мы сняли там коттедж, где оборудовали мобильную студию, и несколько гостиничных номеров. В течение двух недель парни приходили, как на работу, в две смены, в этот коттедж-студию.

В тот момент я, как на грех, приболела и говорить могла крайне мало, тихо и шепотом. Поэтому выглядело это так: скрипучим голосом капитана Флинта я говорила: "Парни, ну-ка сыграйте что-нибудь в стиле Майкла Джексона! А теперь что-нибудь в стиле Веры Брежневой. А сейчас – группы Депеш-Мод, или Maroon 5. А потом что-нибудь среднее из Криса Ри и Юрия Антонова". Мы игрались в жанры. Ребята легко находили интонации, типичные для того или иного исполнителя, и сочиняли очень милые мелодии, импровизации. Получилось около 35 таких набросков.

- А в чем особенности второй части?

- Вторая часть стилистически менее привычна для нашего зрителя. В нее я отправила более артовые, нестандартные, сложные для восприятия вещи. Я эти две части так и называю: эстрадно-балладная и роково-артовая.

Кстати, вспомнила еще один вариант названия альбома: "Шизики и лирики", или "Лирики и шизики", если хронологически. Но идею такого наименования мало кто поддержал: "Слишком смело для промоушена".

- "Кровоток" - меня очень зацепила эта песня из второй части альбома. Могли бы вы рассказать ее историю?

- Это посвящение мальчику, который год и девять месяцев был в вегетативном состоянии. Наверное, самое тяжелое наказание, которое может случиться с человеком и его родными. И это обратная сторона медицины. Человеку не оказали вовремя реанимационных мероприятий, когда запал язык, остановилось дыхание, сердце… Но он до конца не умер, а впал в вегетативное состояние: вроде бы дышит, вроде бы сердце бьется, завели, а коры мозга нет - он уже как личность не существует. А тело надо поддерживать, и это страшно.

Законодательство в этой области тоже пока несовершенно: кто на себя должен брать ответственность и выхаживать таких людей – непонятно. Это должно делать государство, потому что не каждая семья сможет сотни тысяч в месяц тратить на поддержание жизни человека в вегетативном состоянии на должном уровне.

Пограничное состояние не там и не тут. Все эти год и девять месяцев я пыталась влезть в шкуру этого мальчика и понять, что он чувствует, на каком уровне диалога с миром находится, и надо ли это ему.

- А в чем для вас счастье? И что для него нужно?

- В созидании, в сотворчестве, в творчестве личном, в умении вести внутренний диалог с нашим главным Собеседником. А для этого твои контакты, антенны должны быть чистыми – чтобы ты мог ими воспринимать сигналы.

Вообще было бы здорово, если б в школах детишек учили пользоваться оптимальным минимумом – моя любимая формулировка. И почаще задавать себе вопросы: что нужно для счастья на необитаемом острове, какие десять самых необходимых предметов ты взял бы с собой?

Все излишки – они только отягощают, они делают твои крылья тяжелыми, свинцовыми, неподъемными. И от них лучше избавляться, чаще выносить мусор, не захламлять свою жизнь, быт. Например, если не пользуешься определенными вещами или одеждой - собери их и отдай нуждающимся, отнеси в церковь.

Счастье – в легкости, в том числе.

ria.ru

Kedr Livanskiy – Liminal Soul

Яна Кедрина не хочет писать хиты, хоть и знает как. «Из “Слез” я могла бы сделать хит, но я немного размазываю песенную форму — вот ты ждешь дроп, а его нет. Мне хотелось специально убирать какие-то вещи — например, в “Badlands” нет выхода на припев, мне хотелось оборвать этот момент. Это осознанные вещи».

«Важно не идти по старой накатанной дороге, а пойти куда-то, где ты тычешься, как слепой котенок. И это может открыть какие-то двери, которые были засыпаны песком», — продолжает Кедрина.

За восемь лет, пройденных с того момента, как она выложила свой первый трек на SoundCloud, неформалка из спального московского Марьина, превратившаяся в скромную звезду новой электроники, не переставала меняться и расти: в ее дискографии найдется место и песням, вдохновленным джанглом и гетто-хаусом, и чему-то близкому к русскому романсу, и меняющим оригинал до неузнаваемости каверам на Аллу Пугачеву.

«Liminal Soul» поражает сразу же, с выбивающего из колеи интро «Celestial Ether», в котором нет ничего, кроме голоса Яны и непривычного для нее звука — как будто основой для трека послужил сдвиг тектонических плит. Кедрина и сама называет альбом самым продуманным из тех, что у нее выходили, — и действительно эта цельность ощущается; его хочется слушать от начала до конца, снова и снова: «Я все это тоже продумывала. Мне очень нравятся переходы между песнями, когда длинные концовки песен сходятся с началом других». При этом продуманность совсем не делает эти песни тяжелыми или сложными для слушателя, не воспринимается как музыка от ума — наоборот, это очень легкая, сердечная, поддерживающая запись.

Нельзя сказать, что настроение у альбома беспечное, — Яна говорит о том, что ей альбом кажется довольно драматичным, даже тревожным. Но в целом в нем находится место самым разным эмоциям: «Он довольно-таки мрачным вышел, кстати. Но при этом не депрессивным. Отстраненно-мечтательным». Эта отстраненность альбому очень идет — легкая отрешенность музыки Кедриной контрастирует с ее вокалом, в котором она сама чувствует какой-то надрыв. Это далеко не единственное противопоставление на альбоме. Живые инструменты сочетаются с электроникой, танцевальный ритм идет рука об руку с ледяным спокойствием синтезаторов, а английский с русским теперь не только в названиях треков.

«Я бы сказала, что этот альбом осенне-зимний. Весна тут как Прекрасная Дама у Блока — это греза о весне. Так же каждой осенью — когда ты находишься посреди бури и вьюги, тебе снятся сны о весне. И я, кажется, альбом доводила до ума именно осенью — прошлый ноябрь тоже отпечатался на настроении альбома». Это мрачное осеннее настроение Кедрина черпает из крайне русских источников — текст той же «Badlands» вдохновлен поэтом Южинского кружка Евгением Головиным, соратником Мамлеева и Джемаля. Для Яны в целом близко это сочетание метафизики и реализма — когда я ее спрашиваю об этом подробнее, она рассказывает, что одно из последних ее литературных впечатлений — «Земля» Михаила Елизарова, которую она характеризует как «раскрытие темы Танатоса на русской почве»: «В жизни, мне кажется, сквозь слой чего-то бытового и рационального тоже всегда прорастают некие метаслои, которые ты сам улавливаешь своими локаторами. А потом складываешь все вместе, как торт „Наполеон“, — и свою реальность делаешь объемнее».

Кедрина говорит, что для нее поэзия и творчество в целом — это надстройка над реальностью, позволяющая в своих мыслях и устремлениях оторваться от происходящего. Как пела упомянутая в самом начале Алла Борисовна, подняться над суетой и сохранить свой голос порой непросто, но у Кедриной, надо сказать, получается.

the-village.ru

RSAC – не важно что говорят кисы

Лидер группы RSAC Феликс Бондарев о новом альбоме и современной российской музыке.

Вопрос: В течение последнего года RSAC выпустили каверы на «Зеленоглазое такси» и на «Мальчик мой» — это песни, которые я крутил на дискотеках в 1994 году. В альбоме RSAC «Не важно, что говорят кисы» я обнаружил песню «Условный срок», и это, с одной стороны, группа «Русский размер», а с другой — текст, который впрямую перекликается с «Танцами на битом стекле» Алексея Вишни. Почему молодые и прогрессивные продюсеры, диктующие моду, так вцепились в старую музыку?

Феликс: «Зеленоглазое такси» и «Мальчик мой» — это не мои идеи, это был заказ «Яндекса» и Spotify. Так что с меня взятки гладки. А вообще я последний в топ-100 тех, кто гонится за актуальностью в одежде и в звуке. Если говорить об эксплуатации прошлого, то я сам — одна большая эксплуатация прошлого. Я повторяю только свои любимые коды, которые сделал когда-то.

В: При этом человеку, который сейчас решает заняться популярной музыкой, гораздо легче, чем пять лет назад.

Ф: Потому что поп-музыка — это мир шаблонов. Пять лет назад ты должен был придумывать бриджи, проигрыши, ходы, тут отключать, тут включать. А сейчас ты уже все интуитивно улавливаешь, технические паттерны отработаны очень тщательно. Молодым отечественным артистам неинтересно слушать, что там в мире есть. Им этот багаж не нужен. У них багаж — это первый альбом Элджея.

В: Расскажите, пожалуйста, о фильме Романа Качанова «Марш утренней зари». Вы написали для него песни и сыграли в нем небольшую роль. Этот фильм ведь тоже ретро?

Ф: Ну а что еще могут старые люди делать? Только вспоминать молодость. Получился такой условный Вуди Аллен. Действие происходит в 1998–1999 году. Прототип главного героя — Гриша Константинопольский. Я вкратце знаю его историю, все ее периоды, когда он там торчал, не торчал, пытался сделать музыкальный фестиваль. Для меня не составило труда понять, о каком времени, о каких людях идет речь и какая это могла бы быть музыка. А позвали меня потому, что 16-летняя дочка Качанова слушает мои группы RSAC и «Щенки». Что касается моей роли, то это маленькая роль пианиста. Играть маленькую роль — это хуже, чем сидеть на замене у футбольного вратаря. Ты мобилизируешь себя в семь утра, три часа уходит на грим, и, возможно, в 10:40 вечера тебя снимут. Может быть, и не снимут, но надо всегда быть на площадке, всегда разминаться, всегда быть готовым.

В: А хотелось бы сделать полноценный саундтрек к фильму?

Ф: Я скажу, что мне хотелось бы. У меня есть хороший приятель — хирург, и он записывает свои операции для YouTube. Получаются такие видео для студентов, минут по 58. И вот я хочу озвучить эти операции эмбиентом в стиле «Музыки для аэропортов» Брайана Ино.

В: У вас широчайший спектр музыкальных интересов. А прорыв RSAC связан опять-таки с прямолинейной поп-песней «NBA (Не мешай)», которая кормит вас уже два года.

Ф: На самом деле, нам всего лишь полгода пришлось играть по правилам шоу-бизнеса, а потом все прекратилось. Это была победа в лотерее, и второй раз так не сложится. Но самое интересное было закрепиться. Мне нравится быть внутри шоу-бизнеса и в то же время — снаружи всех этих измерений.

kommersant.ru

Boy Scouts – Wayfinder

Задумчивая, ритмичная гармония, пронизывающая музыку этого альбома, может обмануть вас, заставив думать, что она существует в каком-то состоянии сна, но скорее то, что может её описать - это солнце, выглядывающее из окна по утрам; в то время, когда сознание подкрадывается к вам, медленно проявляя всё окружающее в своём обычном виде. Так мы встречаемся с Тейлор Вик, автором песен из Окленда и мульти-инструменталисткой на ее последнем альбоме «Wayfinder», на котором она пытается поместить себя в не совсем реальный мир, задавать вопросы, вспоминать.

В разгар изоляции и несмотря на возникшие проблемы, Вик и ее давний соратник решили поехать в Анакортес, штат Вашингтон, чтобы записать новый альбом в The Unknown, музыкальной студии, преобразованной из церкви. Пластинка выходит через два года после ее дебюта «Free Company», в котором рассказывалось о разрыве отношений. Она продолжает идти по пути, по которому шла в первой своей работе, но некоторые дополнительные штрихи поднимают песни из второго альбома на новые высоты. Иногда это инструменты, которые вдруг появляются на заднем плане: в «Charlotte», пронзительной песне, отражающей страстный роман, болезненная нежность в голосе Вик перекликается с мягкой рябью струн, тарелок и мягким басом. Звук меллотрона проносится сквозь "Разве я не", в котором певица вспоминает свои отношения с близким другом, а виолончель доводит его до драматической кульминации. В каких-то моментах пластинка застает вас врасплох, как в случае с хард-роковым риффом, который внезапно прорывается через вступительную часть «I Get High», ненадолго и полу-гармонично сосуществуя с нейлоновой гитарой и нежными гармониями, которые ей предшествовали.

Большую часть альбома она проводит, ориентируясь на разговоры, как воображаемые, так и реальные. Ее сила как автора песен остается самым убедительным атрибутом диска. Игривая искренность проявляется в «Зажигалке», признания в треке под названием «A Lot to Ask» были бы очень мрачными, если бы ее песни не были наполнены таким ярким чувством юмора, вследствие чего они воспринимаются как единственное противоядие от жизненных трагедий. К концу альбома Вик становится ясно, что у нее нет ответов на все вопросы, она снова теряется в раздумьях, разгадывая знаки окружающие её. «Может быть, все обстоит именно так, как кажется», - размышляет она, после чего следует обещание, которое мы надеемся она обязательно сдержит: «Увидимся в следующем сне».

ourculturemag.com

Reb Fountain – Iris

Ее новый альбом приближает к самой опасной грани, но отмеченная наградами певица и автор песен не собирается падать во тьму. И тебе она тоже не даст упасть.

* Предупреждение: описание депрессии, психического здоровья и суицидальных мыслей.

«Я нахожусь в чертовом изоляторе», - говорит Реб Фонтэйн, смеясь над моими извинениями за то, что позволил нашему разговору приблизиться к отметке в один час. «У меня есть все время на свете».

«На этот раз изоляция кажется сложной и очень сложной», - вздыхает она. «Это кажется тяжелым и в каком-то смысле безнадежным. Для меня это резонирует на низком, а иногда и на среднем уровне тревожности. Это постоянное чувство легкой паники. Такой уровень неустойчивости и неуверенности. На самом деле, это просто пиздец».

Адское время для того, чтобы выпускать альбом. Тем не менее, через пару недель Реб выпустит «Iris», продолжение прошлогоднего одноименного альбома. Любимый публикой и критиками, альбом был номинирован на пять премий «NZ Music Awards» и стал свидетелем того, как она выиграла премию «Taite Music Prize».

«Это так странно. Я выпустила эту пластинку в прошлом году 1 мая в условиях изоляции», - рассказывает Реб. «Это было сюрреалистическое чувство. Я понятия не имела, будет ли вообще кто-нибудь её слушать, учитывая обстоятельства. В этом году это как чувство дежа-вю: «Боже мой. Я делаю это снова..."

Она шутит, что, возможно, выпуски ее альбомов причина всего происходящего вокруг, но затем тихо говорит: «Я просто смирилась со всем. Что будет, то будет. Мы все узнали, особенно в творческом секторе, что мы должны быть готовы к адаптации. Это больно, тяжело, но двигаться нужно дальше в любом случае».

Даже для такой артистки, как Реб, которая упивается настроением и тоном, «Ирис» - это атмосфера. Есть моменты невероятной красоты, которые внезапно возникают из темных коридоров, чтобы погреться в лучах света. Но потом всё быстро ускользает обратно в тень, чтобы вы не успели почувствовать себя слишком комфортно в тепле. С того момента, как вы нажимаете кнопку воспроизведения, атмосфера окутывает вас.

«Во время последней изоляции я приняла решение писать по песне в день. Это была практика психического здоровья, которая позволяла мне сосредоточиться и находить способы чувствовать себя продуктивной и не чувствовать себя застрявшей в нигде», - объясняет певица.

Она не знала, хороши ли они, она даже не знала, что многие из них значат. Но она думала, что их изучение может быть полезно для психического здоровья ее группы, ее команды и ее самой, если сосредоточить внимание на них после всей неопределенности.

«Когда я слушаю «Iris», я все еще узнаю, что я чувствовала, когда писала ее, и о чем эти песни. Для меня это довольно глубоко и напряженно. Я все еще распаковываю этот альбом». Пока она сидела взаперти и каждый день писала песню, цикл новостей возвещал о хаосе из Америки, ее родной страны, разворачивающимся вокруг: Убийство Джорджа Флойда полицией, рост движения Black Lives Matter и глобальное пробуждение от прискорбного неравенства мира, правящего патриархата и истинных масштабов его системного расизма.

«Все происходившее безусловно повлияло на полученный результат. Есть способы создать настроение в песнях и произведениях искусства, которые помогают людям воспринимать вещи и думать о них немного по-другому».

Несмотря на моменты актуальности, на самом деле все, что Реб хочет от музыки, это общаться с помощью неё с людьми и мягко подталкивать их к личному осознанию или большему пониманию окружающего.

«Я всегда очень нервничаю во время выступления. Когда я была моложе, я держала рядом с собой бутылку ужасного дешевого бурбона и все время курила сигареты. Мне было очень страшно. Не столько из-за публики или из-за страха быть отвергнутой, сколько из-за боязни самой себя. Быть самой собой. Но это то, что делают творческие художники. Они говорят: «Я собираюсь выполнять повседневную работу, чтобы быть в полной мере собой, и благодаря этому я могу отражать что-то о человечестве или что-то, что может касаться других».

На вопрос как она преодолела эти страхи и собрала силы, чтобы покинуть бутылку за кулисами, она устало отвечает: «Это действительно долгий путь. Выявление травм - это работа на всю жизнь».

«Мы все просто пытаемся понять, кто мы в этом мире. Это трудный путь. Травмы, которые я пережила, вещи, которые были для меня трудными, означали, что я не чувствовала, что у меня есть оправдание для существования. Я была такой разобщенной, боязливой и одинокой. Эта неуверенность резонирует в вашем теле, вызывает у вас тошноту и заставляет вас по-разному причинять себе вред, потому что вы себя не любите. Я на себе убедилась, что нужно попробовать и сделать что-то другое. Я нашла музыку и подумала, что она может быть моим путеводителем. Это убедило меня, что выход всегда есть».

«Я была в реабилитационном центре, была на разных уровнях здоровья, получала дерьмовую терапию. Все было в моей жизни, не правда ли? Но на самом деле это ежедневная практика быть свободной. Вы просыпаетесь и думаете: «Хорошо, я хочу быть сегодня живой». А это непросто.

«Замечательно то, что, когда вы начинаете делать это для себя, вы начинаете понимать, насколько это тяжело для других. Вы думаете даже о тех, кто причинил вам вред. Вы вырастаете из своих демонов. Для меня музыка и мои дети были тем, что помогло мне избавиться от неуверенности в себе и выйти за рамки этого. То, что вы делаете с собой, действительно влияет на других людей, и я хочу оказывать на них положительное влияние».

Она объясняет, что быстрого пути нет - «хотя мы, конечно, делаем все возможное, чтобы попытаться найти его», - но утверждает, что эти небольшие, постепенные изменения будут складываться кирпичиком за кирпичиком. Будьте добрее к себе, это изменит вашу траекторию к лучшему.

«Нет простого ответа. Это медленный путь. Но он того стоит, - улыбается она. Затем Реб Фонтэйн с искренней теплотой в голосе говорит: «Надо всегда говорить себе: Ты - величайшее чудо, которое когда-либо было».

viva.co.nz

Lapcat – Till We Meet Again

Межконтинентальное трио, известное как «Lapcat», состоит из Кейт и Джонаса Лойенбергера и Ханса-Якоба Кристиана Мюлетхалера. Одна нога в клубе, другая в пыльной пустыне. Их завораживающий вокал и глубокие ритмы создают пейзаж для вашего ума и движения для ваших ног.

К счастью для этого электро-поп-коллектива, их музыка так же интересна, как и люди, которые ее создают; от очарования их танцевальной уличной поп-музыки вам уже не удастся избавиться никогда. Участников разделяет Атлантика: двое проживают в США, а еще один участник зовет Цюрих своим домом.

Новый альбом - это сборник интимных баллад, смешанных с пульсирующими ритмами и синтезаторами арпеджио, ностальгирующими по эпохе, когда мы танцевали всю ночь. Бас-гитара рвется вперед, карибские ритмы играют с гобеленом акустического пианино. Очаровательный вокал певицы Кейт Лойенберге создает ощущение, будто она поет только для вас – одурманивающий шепот на ухо говорит об акте запоминания и о свете, который мы все несем в наших глазах. «Lapcat» достигли зрелости как музыканты и авторы песен, выйдя на более богатую эмоциональную территорию, не потеряв свои роскошные биты и танцевальные ритмы.

Вопрос: Как бы вы описали свой звук и что, по вашему мнению, отличает вас от других в этом жанре?

J (Джонас): Прежде всего, мне действительно кажется, что звук «Lapcat» уникален. Мы не похожи ни на кого другого. Мы смешиваем эстетику lo-fi с параметрами хип-хопа и делаем это танцевальным стрит-попом. Наша музыка простая, но глубокая, захватывающая и воодушевляющая одновременно, но никогда не коммерческая.

H (Жан): Мы сильнее и громче, чем любая другая группа на планете!

В: Какую музыку вы любили в детстве? Вы помните свой первый концерт?

J: Моей первой группой была школьная рок-группа «Still Searching». Я никогда раньше не играл на инструментах, но соло-гитарист показал мне несколько аккордов, и мы начали. На самом деле никто из нас особо не умел играть, кроме гитариста ... так что, возможно, мы были паршивыми музыкантами, но у нас было два потрясающих солиста, которые кричали буквально до глубины души. Мы играли каверы на AC/DC и несколько собственных композиций. Это было очень весело.

H: Я хотел создать группу с соседским мальчиком. Мы дали ей название «Форшлаг». Но в итоге мы никогда не репетировали и не играли вместе под этим именем. Но мы стали хорошими друзьями, а потом вместе работали над разными проектами. Его зовут Саймон Каллвейт, и он также был с нами на сцене, когда мы отыграли наше первое шоу «Lapcat» в Швейцарии.

В: Каково было пытаться прорваться на музыкальную сцену в вашем родном городе, когда вы только начинали как группа? Каким было ваше первое выступление в группе?

J: Наше первое шоу было сумасшедшим, в основном потому, что прошло примерно 3 недели после рождения дочери (первая пластинка вышла с завода в тот же день, когда наш ребенок появился на свет). Те первые выступления были отличными, потому что у нас была отличная поддержка и отличные живые музыканты.

H: Мы играли в маленьком заведении под названием «Bar 3000» в Цюрихе. Я помню, как один из пришедших на концерт очень громко разговаривал во время всего шоу. Собственно, он нам больше не друг.

В: Что первое приходит в голову, когда вы выходите на сцену?

J: Я надеюсь, что мониторы работают, и я могу слышать свою игру.

H: Все, что находится в диапазоне «давайте сделаем это!» и «какого черта я это делаю?»

В: Что лежит в основе вашей музыки? Где вы черпаете свои лучшие идеи для песен?

J: Я действительно не знаю, откуда берутся идеи и вдохновение. Они происходят из места, за пределами моего воображения. Конечно, в какой-то степени мой разум - это резюме идей и вдохновений, которые я испытал в своей жизни, но это еще не все, и нет никакого способа точно определить это.

H: Мое вдохновение может прийти откуда угодно. Мне очень нравится то, что однажды сказал Пикассо: «Хорошие художники копируют, великие художники воруют».

В: Какие факты о членах группы нас бы могли удивить?

J: Может быть, это не так уж удивительно, но мы не любим смотреть или играть живые выступления.

H: Кейт - шляпница.

В: Что вы испытываете после того, как песня или альбом готовы, когда вы можете сесть и послушать ее полностью?

J: По разному. Наш первый альбом «Trickster Trickster» я до сих пор не могу слушать. Второй «Blitzpop» был намного проще в создании, и я, на удивление, до сих пор с гордостью наслаждаюсь его прослушиванием.

H: Мне нравится, когда я слышу нашу песню по радио. Но я снова и снова начинаю задаваться вопросом: «Ммм, может быть, звук малого барабана должен был быть немного другим?».

В: Если бы музыка не была вашей жизнью (или жизненной целью), как вы думаете, что бы каждый из вас делал для карьеры?

J: Искусство, фотография или дизайн мебели.

H: Что-то, связанное с изобразительным искусством, актерским мастерством или писательской деятельностью.

В: Что для вас такое «Lapcat»?

H: Lapcat - это семья. Для меня это значит проводить время и делать то, что вам нравится больше всего, с людьми, с которыми мне действительно хочется быть вместе.

J: Красиво сказано, Жан! Я люблю тебя.

penseyeviewnew.com/pev


0


Комментарии (0)


Добавить комментарий

Пожалуйста, авторизуйтесь для того, чтобы комментировать